Храм Ксандра – место для паломничества или даже какого-то утешения для одних, а для других – место работы и службы. А где есть служба и какая-никакая иерархия всегда будет место бумажной работе. И в одном из таких храмов в землях столицы этой самой работой занимался настоятель храма. Старый воин, повидавший не одну дюжину передряг, сидел в гордом одиночестве, окружённый лишь тишиной и своими мыслями. И только редкие, приглушённые шаги других последователей культа или прихожан иногда доносились к нему в комнату из-за закрытой двери.
Но внезапно к одним из таких шагов добавился ещё и стук чего-то металлического и каменный пол храма. И как будто бы эти шаги в сочетании со стуком были щиту Ксандра знакомы. И чем ближе и отчётливее становился звук, тем сильнее было это ощущение. Когда шаги раздались у самой двери, в неё постучали.
– Войдите, – коротко и громко отозвался хозяин комнаты, а в неё вошла рослая, беловолосая фигура одетая в чёрное облачение культа и с тростью в руке. – А, уже в строю, Родерик? – глаза щита Ксандра оценивающе остановились на вошедшем.
– Моё почтение, настоятель. Полностью готовый нести Его слово, – гордо выпрямив спину, ответил ксандрит. Однако, по повисшему короткому молчанию служитель Ксандра понял, что его слова оказались неубедительными.
– Это отрадно слышать, ведь мне говорили, что ты до конца зимы хромать будешь. Как бы то ни было, – продолжил щит, не давая Родерику вставить и слова, – нам сейчас нужны люди, готовые помочь нуждающимся словом, умом и мечом, пускай даже спрятанным в ножны, – тон и слова настоятеля ещё сильнее омрачили пылающее энтузиазмом настроение юного ксандрита. Щит же, достав чистый лист бумаги и наточив перо, принялся что-то писать.
– Слышал тревожные вести, будто бы смертельные всадники снова дают о себе знать…
– Выбрось это из головы, – настоятель оторвал свой взгляд от писанины и критически ткнул пером в сторону трости, на которую опирался Родерик. – Пока ты не перестанешь ею пользоваться, даже не заикайся мне об этом.
– А я ведь ею смогу любого на суд Ксандру отправить.
– Охотно верю, а вот твоя деревянная нога подвести может в любой момент и на суд к Нему отправишься и ты, и все, кто будет с тобою рядом в этот момент, – взгляд на лице старого воина снова уткнулся в лист бумаги, и письмо продолжилось. – Так что, я тебя пока не то что за ремуо, я тебя в принципе на боевое задание не пущу.
Да, такой поворот событий явно не обрадовал Родерика, рассчитывавшего попробовать свои силы с более серьёзным соперником и получить соответственно большую похвалу. Всё-таки сражённый смертельный всадник – знатная добыча. Но в этот раз Родерик, кажется, в пролёте.
– И что же мне теперь, котят с деревьев снимать?
– Следи за языком юноша! Или ты забыл, где и перед кем находишься? – суровый тон и тяжёлый взгляд ясно дали понять Родерику, что тот перегнул палку, и ему хорошо бы не усугублять своё положение колкостями. – По деревьям я тебе не советую со своей ногой лазать – ещё свалишься, вторую сломаешь. А так-то, варианты есть, и я тебе даже позволю выбирать, несмотря на твоё поведение. Можешь либо остаться здесь или в другом храме и помочь с обучением неофитов. Клинком ты владеешь отменно, кодекс и законы знаешь не хуже. Тебе это зачтётся, если когда-либо захочешь стать мастером над клинками или над словами, – последнюю фразу щит Ксандра сказал как-то по-отечески, с надеждой, хотя и понимал, что Родерик вряд ли на такое пойдёт. – Ну, либо можешь оказать помощь нашей королевской страже. Им пара лишних глаз, острый ум и такой же острой язык не помешают, – с этими словами старый ксандрит закончил своё письмо и уставился на Родерика, как бы поторапливая его побыстрее решиться.
Фон дер Ваар в это время все свои силы направил на то, чтобы сдержать своё разочарование и сопутствующий гнев, дабы он не вырвался на свободу. Оставшиеся же силы целиком и полностью были сосредоточены на решении возникшей задачи – неофиты или стража.
– Что ж, если королевская стража нуждается в моей помощи, я с радостью её предоставлю им, – абсолютно безрадостно произнёс, наконец, молодой воин, после чего учтиво поклонился и направился к выходу.
– Родерик, – внезапно одёрнул щит Ксандра практически ушедшего ксандрита, заставляя того обернуться. – Помни. Меч в ножнах.
– Как будет угодно, настоятель. Я выполню Его волю.
– Да будет так. Ступай, и да не сбиться тебе с пути.
Получив одобрение и одевшись потеплее – зима в этом году ранняя да снежная – служитель Ксандра поковылял к королевской страже. “Да гори оно всё пламенем скверны. И зачем надо было из кожи вон лезть, чтобы выписаться из лазарета как можно скорее. Что теперь толку от этого. Всадниками будут заниматься другие. А пока эта проклятая хромота пройдёт, эти сволочи обратно в свои гнилые норы попрячутся.” Мысленно фон дер Ваар проклинал всё на свете, ведь он-то рассчитывал по свежим следам поймать за шкирку пару-тройку всадников, а в итоге остался вторым, если не третьим номером. Амбициозная часть ксандрита всё никак не унималась, будучи полностью уверенная, что он обязательно должен участвовать в поимки этих врагов королевства, даже несмотря на то что информация о смертельных всадниках была на уровне слухов.
Но делать было нечего. Надо было как-то искать выход из ситуации. Да и ситуации особо-то не было, ведь фактически ничего страшного не произошло. И к таким выводам со временем пришёл и Родерик. Прогулка по зимним улицам Тор-Шолле на пути к казармам королевской стражи помогла остыть воину и упорядочить мысли.
В само здание служителя Ксандра пустили без особых проблем – помощь, всё-таки, прибыла. Только вот чем Родерик мог помочь блюстителям порядка. Мысли перебирали варианты один за другим: “Махать мечом мне строго запретили, стоять в карауле и патрулировать улицы города – можно, но не того ранга мне такие задачи, разбирать тяжбы крестьян и мещан – туда же. Оказать помощь в дознании – вариант, хороший вариант. Но знаю я этих инквизиторов королевской стражи: всю работу за них сделаешь, а они в отчёте напишут, мол был полезен, и все заслуги себе присвоят… А что, если найти и самому поднять какое-то дело, от которого уже все отказались? Да, да, звучит действительно хорошо, наверняка найдётся что-то значимое и интересное, что они проглядели.”
После некоторых дополнительных раздумий данное решение было окончательно принято. Служитель Ксандра объяснил свою ситуацию, в которой оказался из-за не до конца зажившей раны, королевской страже, и та дала воину добро на пользование архивом нераскрытых дел, куда Родерик с головой и нырнул, или, как он сам это охарактеризовал, пропал на несколько дней в чистилище. Тяжбы, тяжбы, тяжбы и ещё тяжбы: пропавшая и так и не найденная корова; обчищенная лавка, вора так и не нашли; убийство в порыве ревности, тоже не нашли, хоть и знают кого искать и ещё сотни таких же безусловно кошмарных преступлений закона, но всё же не таких, за раскрытие которых бы в ином случае рядовому стражнику могли бы и повышение дать.
На третий день разбора самых отвратительных случаев в королевстве, у Родерика начало плыть в голове, от всех этих “мелочных” тяжб. Громкие случае конечно тоже были, но там все виновники давно уже были известны, оставалось только поймать их, а заниматься этим конкретно Родерику было нельзя. А ведь это только дела столицы и окружных земель – далеко не самого криминального места в королевстве. Фон дер Ваару начало казаться, что идея с поиском подходящего дела не лучшее его решение.
Вечер подходил к концу и уже во всю готовился пустить на своё место ночь. Свеча на столе уже горела, заменив собою солнечный свет, а в руках у служителя Ксандра пошли описи дел с датами за 2593 год. “Всё! Последний год и последняя свечка, ниже спускаться смысла нет. Дурная затея, но отступать уже поздно. Придётся из чего-то выбрать,” – усталые мысли подвели черту под всей многодневной работой, а взгляд скользнул по листу бумаги, где были записаны более-менее стоящие случаи, из которых, судя по всему, и придётся выбирать. Осталось только “добить” 2593 год, а вместе с ним и надежду на громкое дельце. “Снова кража. Снова кража, – перебирал записи ксандрит. – Ещё один убитый наёмник. Снова кража. Разбой. Снова кража. И ещё один убитый наёмник. Так, что значит “ещё один”? Наёмников просто так не убивают.” Три нераскрытых убийства наёмников, идущих почти друг за другом, слегка расшевелили сознание Родерика, к которому лёгкими шагами уже начала подступать сонливость. С некоторой надеждой он заглянул в подробности каждого из случаев, и на лице появилась неподдельная заинтересованность.
Случаи были похожи: убитый посреди леса наёмник, почти никаких зацепок и все в одном месяце. Покопавшись ещё в делах, Родерик нашёл ещё два таких же труп, всего получилось пять. И что интересно, всех наёмников нашли в одном и том же лесу. Хоть и в огромном, хоть и не в одном и том же месте, но всё же в одном лесу. “Не похоже на совпадение, – мыслил Родерик, – место тихое, других случаев похожих на эти нет. Вокруг тоже. А тут сразу пять трупов.”
У одного из убитых кроме вещей нашли ещё два письма, вернее одно нашли на трупе, а другое – в небольшом тайнике в паре милях от него.

Эти два письма с убитого безымянного зверочеловека – кота-авизура под семь футов ростом, яркого бело-рыжего окраса, вооружённым глефой, левши, со шрамом на правой части морды и сколотым почти под основание правым же верхним клыком – хоть и давали некоторые ответы, но вопросов подкидывали ещё больше.
Поразмыслив ещё немного, ксандрит решил выспаться и вернуться к мыслям со свежей головой, и на утро её и вправду посетила толковая мысль, после которой служитель Ксандра направился в храм Эдолины. Логика была проста: в обязанности священнослужителей Эдолины, помимо всего прочего, входило хоронить усопших, если этого по каким-то причинам не могут сделать родственники и друзья покойных. Священнослужители же в своих храмах имели коротенькие записи по отпетым, – кто в какой могилке лежит, когда и от чего умер – для родственников, если вдруг искать будут.
Родерика как служителя Ксандра, конечно, к таким записям пустили без проблем. Найдя среди бумаг нужный год и нужный месяц, Родерик понял, что попал в точку. Ещё тридцать наёмников постигла ненасильственная, но преждевременная смерть. Кто-то в трактире подавился насмерть, кто-то с лошади упал и голову расшиб, кто-то с дороги горной слетел и прочее в том же духе. “Жаль, что нет подробностей или хотя бы места смерти, но готов перед Ксандром поклясться, что как минимум половина из них как-то связана с моей пятёркой. Тридцать наёмников – больше, чем за весь оставшийся год.”
Вывод у Родерика напрашивался сам-собой: зимой 2593 года в одном из лесов Тор-Шолле случилось что-то очень нехорошее. Но что могла забыть свора наёмников в таком тихом и непримечательном месте и кому они могли так сильно помешать?
Догадок было много, но они тем не менее были скорее тычком в небо, нежели чем-то похожим на связанную историю, объясняющую все непонятки. Нужно было больше информации. Только где её взять, спустя столько времени? “В столице наёмники наверняка были, но кто из трактирщиков вспомнит про подробности десятилетней давности, когда к тебе таких десятка два или три за день вваливаются? Искать зацепки в городе – это самый последний и отчаянный шаг. В самом лесу тоже бесполезно – уже всё давно сгнило и заросло. Новый труп, вернее растасканные зверьём кости ничего не скажут. А впрочем… В лесу и в округе есть несколько деревень. Для размеренной крестьянской жизни приход наёмников должен был стать событием, который они точно запомнят. Пожалуй с них и начну, заодно и Деймоса выгуляю в лесу,” – такой план созрел в голове у Родерика, и не было причин откладывать его выполнение, только и надо, что написать небольшой отчётик, снарядить виверну, снарядиться самому и в путь.
Особые надежды ксандрит возлагал на убитого авизура, того, что с письмами. Найдя больше информации о нём, можно было бы понять о чём говориться в письмах. Но пока, перемещаясь из деревни в деревню, из местных удалось выудить только то, что, действительно, десять лет назад зимой видели группы наёмников, но не единым отрядом, а небольшими группами от двух до восьми человек. Где-то видели авизура, где-то других убитых, где-то неизвестных Родерику наёмников, а где-то никого. Одним слово, яснее не становилось: внезапно пришли, непонятно чем занимались и так же внезапно пропали.
Темпы расследования также не радовали. Крестьяне то и дело любили отвлечься от темы разговора бесполезной болтовнёй или просили о помощи, ведь до местечкового лорда достучаться непросто. Родерик естественно честно записывал все жалобы и обещал по возвращении в город всё передать королевской страже – он-то сейчас занят и не может им помочь. Правда одной деревне помочь удалось: во время одной из ночёвок Деймос смог задрать пару волков, которые по ночам очень близко подбирались к домам одной из деревень, чем сильно беспокоили её жителей.
Очередная деревенька на опушке леса. Служителя Ксандра тут приняли радушно. Родерика ожидали тёплый приём в тёплой хижине старосты, которому было дано распоряжение опросить местных о наёмниках, и тёплая похлёбка с дороги. Стоило ксандриту закончить с трапезой, как к нему вошёл староста и человек лет тридцати пяти.
– Видели тут наёмников? – Родерик задал вопрос крестьянину.
– Да, одного с неделю назад.
– А десять лет назад тут не проходила какая группа?
– С десять лет, – мужчина задумчиво почесал голову, – нет, не припомню. Только я этого наёмника видел в другом месте, тоже зимой. И вроде как десять лет назад. Да, точно десять.
– И где же?
– В Помевиле.
– Помевиль, Помевиль, это же лигах в тридцати пяти от сюда, – Родерик уже там был, и местные также говорили, что видели двух зверочеловек, но не могли их описать. Служитель Ксандра и сам не заметил, как погружённый в свои мысли привстал и зашагал взад-вперёд, прежде чем заговорить. – Ты уверен что это был тот же наёмник? Как он выглядел?
– Ну, крыса ростом вот такого, наверное, – мужчина рукой показал какого роста был зверочеловек, – серая. На поясе то ли нож, то ли кинжал и сумок разных понавешано.
– Размытое описание, точно ничего не перепутал?
– Точно, он что тогда, что сейчас по-нашему почти ни бельмеса. Я бы его и тогда не заприметил бы такого, если бы с ним того горластого кошака-верзилы не было с подбитой мордой.
– Кошака-верзилы? Бело-рыжего окраса?
– Да.
– С шрамом на морде и выбитым зубом?
– Да-да.
– С глефой за спиной?
– Глефой?
– Копьё с лезвием от косы.
– Да, с ним!
– И что же они там делали?
– А кто их знает? Мы и не спрашивали.
– Очень жаль, – с одной стороны действительно жаль, но с другой – появилось новое действующее лицо, которое нужно найти как можно скорее.
– А отсюда куда крыса пошла?
– В Сютор, – в разговор включился староста деревни.
– Это он вам сказал? – недоверчиво спросил Родерик, так как жители той деревни, где он уже тоже побывал, за последнее время никаких странников не видели.
– Нет, он вообще молчаливый был, но дорога через лес тут только одна, а из неё можно только туда прийти. Он по ней пошёл.
– И что же никуда больше не свернуть, никаких других троп нет?
Старик вздохнул разведя руками.
– Если не по дороге, то дойти можно хоть до столицы, но тут кроме плотного леса да моста через речку ничего и нет.
– А здесь он что искал?
– Взял у нас говяжью ногу и ягод сушёных.
– Силой взял?
– Нет, выменял на траву лесную. А трава знатная, полезная для скотины от хвори всякой. Её только по раннюю весну собирают. В город за ней пришлось бы ехать.
Повисло молчание. Родерик обдумывал, как ему поступить, исходя из сложившейся ситуации. Но это можно будет сделать и в дороге. Здесь он уже ничего ценного не разузнает.
– Принесите мне воды, только не студёной, я буду у стойла, – с этими словами воин покинул жилище старосты и отправился к своей виверне.
Мысли бегали в голове как испуганные мыши или крысы. Ни на один из вопросов пока ответов не было, а времени прошло уже много, и это начинало раздражать. Снарядив Деймоса, Родерик подошёл к стоящему с ковшом воды старосте, который, судя по всему боялся сам подходить близко к виверне. Пока ксандрит пил старик, будто зная о чём думает воин, не очень громко промолвил.
– Пока нёс Вам напиться, вспомнил кое-что про воду. В лесу есть родник. Вода в нём тёплая, даже зимою не замерзает. Говорят, будто когда-то очень давно там умер дракон, вот и пропитал он чудом место то. Других приметных мест в сторону той дороги нет.
– А на карте показать сможешь?
– Нет, но идите по той лесной дороге и поглядывайте по правую руку. Как увидите старую сосну с раздвоенным у корней стволом прямо у дороги, так смело идите в гущу леса. Там либо на сам родник набредёте, либо на ручей от него.
– Далеко идти?
– Ежели пешком, то к закату дойдёте.
– Да ниспошлёт Ксандр вам мягкую зиму.
– Благослови Вас Эдолина, – отозвался староста и удалился. Родерик же начал седлать своего питомца.
Полёт был короткий, служитель Ксандра боялся не заметить и пропустить указанное дерево, поэтому, едва дорога дошла до леса, Деймос приземлился и продолжил путь уже пешим ходом. В это время Родерик мыслил о том, что слишком часто в этом лесу попадается какой-то неприметный крыс. В одной из деревень местные сообщили ему, что мол какой-то заяц или кролик тоже искал какую-то мышь или крысу. С убитым котом-авизуром тоже была какая-то крыса, которая внезапно объявилась здесь. Из письма в тайнике стало ясно, что этот кот хотел с крысой какой-то встретиться. А может это всё одна и та же крыса? Может быть и письмо, найденное у авизура, эта же крыса написала?
“Нога – провиант не на один день. Либо собрался долго идти, либо долго ждать. А если его не видели в других деревнях, значит дорогами он не шёл, можно догнать, если напасть на след,” – и, подытоживая свои мысли, ксандрит решил проверить тот источник, о котором ему поведал староста, вдруг там остались хоть какие-то следы, если есть вообще. А дальше оставалось только надеяться на нюх Деймоса, для кого роль ищейки была, мягко говоря, не совсем родной, но это лучшее, что сейчас было у Родерика.
Мысли его были прерваны показавшееся при тусклом вечернем небе заветное дерево. Родерик слез со своего питомца и начал пробираться через сугробы. Сложное занятие, но удержаться на пролезающем сквозь лесной массив Деймосе было просто невозможно. И вот какая штука: пройдя еще минут пятнадцать-двадцать, когда солнце окончательно опустилось за горизонт, внезапно появился другой источник света. Ни Луна и не звёзды на небе, свет исходил из маленького овражка.
Родерик аккуратно подошёл к преграждавшему дорогу упавшему дереву и заглянул вниз. Там действительно горел костерок, вокруг которого, правда, никого не было. Ксандрит перелез через дерево и начал спускаться, но уставшая больная нога зацепилась за что-то в снегу и воин полетел прямиком вниз, приземлившись в сугроб.
“Тьфу ты, проклятье!“ – громко выругался Родерик, вставая и отряхиваясь, и огляделся. – “Ну хоть не в костёр”. В это время сзади донёсся недовольный приглушённый рык. “Что? Не пойдёшь? Ну как хочешь,” – ксандрит оглянулся на своего питомца, который заприметил на некотором расстоянии от костра огромную ель и уже начал пробираться через плотно растущие деревья в её сторону. Родерика всегда восхищало, как огромное даже по меркам других виверн животное с легкостью и грацией пролезает сквозь древесные стволы, почти не издавая звуков. Добравшись до своей цели, Деймос разрыл снежный покров и лёг под еловые ветки.
Ксандрит решил дождаться хозяина привала у огня, и уселся на какое-то бревно. Видимо оно здесь для этого и лежало. Следопытом Родерик не был, но, глядя на истоптанный снег, было ясно что лагерь тут возник не только что. Рядом было видно запас хвороста для костра. А вот эти маленькие следы на сугробе как будто бы совсем свежие. “Белка тут что ли шишки грызла,” – Родерик взял в руку то, что посчитал остатками шишки, но ею оказался хвостик от ягоды малины. Сушёный хвостик. “Ягоды из деревни. Он был тут.”
Служитель Ксандра ещё раз внимательно осмотрел лагерь и только сейчас заметил одну странность – не было вещей. Ни котелка, ни сумок, здесь разбросаны еловые ветки, но кто же так на них спать вот так без какой-нибудь ткани будет. Хворост в костре ещё не прогорел, его бросили не так давно. Родерик встал и обошёл лагерь, пытаясь найти следы. Следы были, но понять которые из них были последними да ещё и в такой темноте было не по плечу воину.
– Уважаемый! – внезапно эхом в лесу раздался громкий голос да так, что аж лежащий в паре десятков метров от огня Деймос голову поднял, решив, что это ему была адресована команда. – Я ищу того, кто мог бы мне рассказать о наёмнике, – каждый раз, произнося фразу, Родерик выжидал паузу. – Коте. Авизуре. Бело-рыжего окраса. Со шрамом на морде. Со сколотым правым клыком. Левши. Сражающемся глефой. Он был в этом лесу десять лет назад. Ему и его, – ксандрит сделал лишнюю паузу пытаясь подобрать слова, – коллегам была нужна помощь.
Закончив речь, Родерик поменял свое положение в лагере, встав спиной к Деймосу, таким образом единственная слепая зона была закрыта, на всякий случай. Одет он, конечно, как ксандрит, но знаков этого бога при таком освещении можно было и не заметить, а в черном могут и не только они ходить. Да и кто сказал, что на служителя Ксандра не нападут просто так, а не из-за того, что спутали с разбойником. Может эта крыса авизура-то и убила.